Их не хватает

В жизни мне везет на толковых, умных людей.

Многие из моих друзей, приятелей, товарищей — профессионалы высшей квалификации.

А как у них с гражданской, политической позицией? Буду искренним: бойцовских качеств некоторым, к сожалению, не хватает. Такова закономерность. «У нас есть немало талантливых людей, но очень и очень мало талантливых граждан», — высказался когда-то в своей шедевральной статье «Бал сатаны» знаменитый кинорежиссер и публицист Виктор Дашук.

Осчастливить народ не каждому по силам. А тех, которые могли это сделать, к сожалению, постигла трагическая судьба. Я знал их. И не просто знал, а поддерживал тесные отношения, а с некоторыми, можно сказать, дружил.

Геннадий Карпенко…

Виктор Гончар…

Юрий Захаренко…

Анатолий Майсеня…

Почему, почему не прикрыл их Бог от беды, от преждевременного и очень раннего прощания с жизнью? Точнее — почему не прикрыл их Бог от насильственного лишения самого дорогого, что может иметь человек, — жизни! Нет такого дня, чтобы я не задавал эти болезненные до крови вопросы себе и Всевышнему.

Геннадий Карпенко, у которого были все шансы победить Лукашенко на очередных выборах и стать вторым по счету президентом страны, скончался в больнице. В эпикризе написано — от кровоизлияния в мозг. Не выдержали, лопнули сосуды. А что спровоцировало летальный исход?

Не буду раскручивать версию, которая возбудила широкую общественность и не дает покоя по сей день, — мол, не обошлось без злой руки тех, кому Геннадий Дмитриевич мозолил глаз, был препятствием на политическом и служебном пути. В любом случае ясно одно: сосуды мозга не лопаются сами по себе. По природе Карпенко был богатырем, великаном. С юных лет тренировал мускулатуру и нервную систему спортом, вел здоровый образ жизни. Будучи спикером парламента, уже на пятом десятке лет мог девяносто минут бегать по футбольному полю с судейским свистком, а то и пулей носиться в роли игрока.

В спортивной форме Карпенко чувствовал себя сильным и счастливым. А в Овальном зале парламента? Бывало, искры летели, когда он брал в руки микрофон. Кровь брызгала, когда он публично расправлялся с разными мерзавцами. Именно окровавленного я привез его в редакцию «Народной воли» отмываться, когда на официальном приеме в ресторане гостиницы «Планета» за клевету и оскорбление он отвесил сильную пощечину услужливому редактору провластной газетки Михаилу Шиманскому.

Что вызывало у Геннадия Дмитриевича Карпенко, доктора технических наук, заместителя председателя Верховного Совета безудержный гнев? Несправедливость. Спекуляция приспособленцев всех мастей, различных гаденышей на горе народном. Обман того же народа. С высоких трибун болтали о демократии, а тем временем в стране устанавливалась диктатура. Подавлялась белорусскость, перечеркивалась настоящая история, обесценивалась культура. Хилые ростки перестроечных реформ, как и любое инакомыслие, уничтожались на корню. Людям, которые не поддерживали «молодых волков» во власти, можно сказать, перекрывали кислород.

Геннадий Карпенко был не из тех, кого подкупали высокие должности, привилегии и возможность «красиво жить». Он вырос в рабочей семье и как мог отстаивал интересы простого человека. В состязаниях с оппонентами закалялся, приобретал силу. Его политические и экономические идеи были направлены на национальное возрождение Беларуси, формирование хозяйственных механизмов на новой, рыночной основе.

Во время протестных демонстраций (а в те годы они проходили часто) Геннадий Карпенко всегда шел впереди колонны. Высокий, мужественный, красивый. Казалось, жить ему да жить! И вдруг… Нет, сосуды мозга сами по себе не лопаются. Им нужен кислород. А в политическом воздухе его становилось все меньше и меньше…

А судьба Виктора Гончара? В Верховный Совет он пришел с кафедры тогдашнего Белорусского института народного хозяйства. И сразу сошелся с Геннадием Карпенко. С депутатскими мандатами вместе поехали в Молодечно строить «город Солнца». Один стал председателем горисполкома, второй — его первым заместителем. Вместе, не испугавшись угроз, выступили за импичмент Лукашенко. Под «Заявлением специальной комиссии по правовой оценке нарушений президентом Республики Беларусь Лукашенко Конституции и законов Республики Беларусь» подпись Гончара стоит первой. После того, как парламент утвердил его председателем Центральной избирательной комиссии, он открыто заявил, что не подпишет протокол, если результаты референдума с включением в бюллетени антиконституционных вопросов будут сфальсифицированы.

Политик — в первую очередь трибун. По ораторским способностям молодому кандидату юридических наук мог дать фору, пожалуй, только сам Цицерон. Его оружием было СЛОВО. Слово ПРАВДЫ, слово в защиту демократии, в защиту родной Беларуси, ее многострадального народа. Оружием тех, кого и людьми нельзя назвать, была брутальная бандитская сила.

Как сегодня, помню тот день — 16 сентября 1999 года. Президент проводит совещание с руководителями силовых структур. По телевидению были показаны фрагменты его выступления. Коршуном налетает он на оппозицию: «Они сегодня дестабилизируют обстановку… Меры должны быть приняты не просто адекватные, а жесточайшие меры…» В тот же вечер Виктор Гончар и его друг, бизнесмен Анатолий Красовский, исчезают в центре Минска. Через несколько месяцев следователь Чумаченко напишет в официальном постановлении: «…с применением насилия были похищены неустановленными лицами и вывезены в неизвестном направлении». На месте захвата были найдены осколки стекла и пятна крови, которая — как засвидетельствовала экспертиза — принадлежала Гончару.

Андрей Климов, который, находился в одном составе Верховного Совета с Виктором Гончаром и был его единомышленником, тогда сказал в интервью: «Я думаю, что на сегодняшний день Лукашенко стоит перед серьезным выбором: или он должен взвалить на себя вину за похищение и возможную гибель Виктора Гончара и ответить за это, или он должен все же довести расследование до конца и поставить перед судом тех, кто это совершил…» Прошло почти пятнадцать лет, ни одного, ни другого не произошло. Никто не поставил перед судом тех, у кого на руках кровь Виктора Гончара и Анатолия Красовского. Преступники, топча белорусскую землю, до сих пор не понесли справедливого сурового наказания. Как и бандиты, совершившие расправу над генералом, экс-министром внутренних дел Юрием Захаренко.

…После отставки с государственной должности Юрий Николаевич стал активно поддерживать оппозицию. Он вошел в руководящие органы Объединенной гражданской партии, вместе с бывшим министром обороны Павлом Козловским и другими экс-силовиками занялся созданием Союза офицеров, который мог бы стать сильной силой по сплочению патриотов Беларуси.

Буквально за несколько дней до беды, где-то в начале мая 1999 года, Юрий Захаренко заглянул в редакцию «Народной воли». Сел за стол напротив меня, зашел разговор о ситуации в стране. Слово за слово, и Юрий Николаевич, будто по секрету, сказал: «Вас, журналистов, ждет большая сенсация…» Не знаю, что он имел в виду, но сенсация, неслыханная сенсация, как гром, взорвалась через пару суток: 7 мая 1999 года приблизительно около 22 часов вечера по дороге домой экс-министр внутренних дел Республики Беларусь, генерал-майор милиции Юрий Захаренко, который за короткое время стал знаковой фигурой в оппозиционной среде, исчез. Есть свидетели, что видели, как его жестоко скрутили и затолкали в машину. И произошло это всего в нескольких сотнях метров от квартиры по улице Могилевской, в которой оставались жена с дочерью и внуком.

Накануне президентских выборов 2001 года в прессе появились документы, проливающее свет на исчезновение оппозиционных политиков. Нет смысла пересказывать полный текст «абсолютно секретного» рапорта начальника Главного управления криминальной милиции Министерства внутренних дел генерал-майора Николая Лопатика на имя тогдашнего министра внутренних дел Наумова. Замечу только: с того времени прошло почти пятнадцать лет, никто не опроверг ни одного слова Лопатика, но и не принял необходимых мер по привлечению к ответственности виновных в совершении покушения на жизнь экс-министра внутренних дел, известного политика и общественного деятеля Захаренко. Хотя в рапорте Лопатика прямо сказано (цитирую с сохранением орфографии оригинала): «…Шейман В. В. дал указание Павлюченко физически уничтожить бывшего министра внутренних дел Захаренко Ю. Н. Информационное обеспечение местонахождения Захаренко для действий Павлюченко было обеспечено спецподразделением Васильченко Н. В., задание на которое ему также дал Шейман В. В. через своих сотрудников. Акция захвата и последующего уничтожения Захаренко была произведена Павлюченко, командиром роты СОБРа, и командиром 1-й роты спецназа и четырьмя его бойцами».

Загадочная смерть Геннадия Карпенко.

Трагическая судьба Виктора Гончара и Анатолия Красовского.

Жуткая расправа с Юрием Захаренко.

Насильственное лишение жизни ни в чем не повинного телеоператора Дмитрия Завадского, которому было всего 27 лет.

Что и говорить, непростительно рано оборвалась жизнь людей, которые страстно мечтали о свободной, вольной, демократической Беларуси. И сегодня я не могу не вспомнить еще одного из тех, кто на практике оправдывал мечту единомышленников, мечту всех сознательных белорусов, но по злой воле, как и его друзья, давно лежит в сырой земле. Анатолий Майсеня… Эрудит, полиглот, публицист, политик. Кандидат философских наук. Трудно ему дышалось на государственном заангажированном телевидении. А «Народная газета», которую я тогда, будучи депутатом Верховного Совета, редактировал, определялась демократичностью, открытостью для авторов самых разных взглядов. Вот и обратился Анатолий с просьбой: «Возьми на работу». — «В качестве кого?» — «Политическим обозревателем».

Невозможно перечислить, сколько наиболее актуальных, острейших материалов написал он во время нашей совместной работы в тогдашней парламентской газете! Редкий случай: статья Майсени «Беларусь во мгле» перепечатывалась два или, кажется, три раза, даже после смерти Анатолия.

Рано, рано перестало биться сердце Майсени. 12 ноября 1996 года в 7 часов 30 минут на 286-м километре трассы Брест — Минск автомобиль «Джип Чероки», за рулем которого находился президент национального центра стратегических инициатив «Восток — Запад», яркий журналист и политолог Анатолий Майсеня, на большой скорости врезался в попутный «ГАЗ-53». Выжить в такой аварии не было никаких шансов. Официальная версия — «не справился с управлением».

Так, возможно, Анатолий действительно заснул за рулем и «не справился с управлением». Но могли ли такие выводы следователей успокоить общественность? Что привело к трагедии? Что ее спровоцировало? На то время политическая ситуация в стране была взрывная. Действовал «эскадрон смерти», обрушивалась экономика, нищета подползла ко многим людям. Решительное слово должно было сказать гражданское общество. И Майсеня взвалил на свои плечи ношу, которая не под силу была не только одному, но и десятку человек. Он без остановок и отдыха неделями, месяцами курсировал по городам и деревням, строил мост между Европой и Беларусью. Вот и в том роковом ноябре 1996 Анатолий, не остановившись в Варшаве на ночлег, спешил до девяти часов утра вернуться с конференции в Риме, чтобы заблаговременно открыть в Минске международный симпозиум по обсуждению горячих вопросов Беларуси. До печально известного референдума оставались две недели, общими усилиями необходимо было разрулить чрезвычайно сложную ситуацию. Смерть нарушила все планы…

Железо и то не выдерживает перегрузок. Человек — не железо, и после нескольких бессонных ночей, многочисленных чрезвычайно напряженных дней всякое может случиться — лопнуть сосуды, слипнутся глаза… А когда еще вмешиваются злые силы… Финал — трагедия, обрыв жизни… У Анатолия Майсени она была только-только на взлете, и вот тебе — внезапная смерть. Нет, она была не внезапная, ей предшествовало все, что происходило вокруг него в те страшно тяжелые времена. Смерть патриота — это результат той неудачной политики, когда правящие верхи не столько думают о судьбе страны, правах человека, демократии, сколько всеми возможными и невозможными способами цепляются за власть. Сколько жизней потеряно по этой причине!

Чем больше проходит времени после преждевременной смерти Геннадия Карпенко, Виктора Гончара, Юрия Захаренко, Анатолия Красовского, Дмитрия Завадского, Анатолия Майсени и других патриотов Беларуси, тем более горячей болью отзывается горе в моем сердце. Их, самоотверженных и искренних, открытых и принципиальных, свободолюбивых и наиболее гуманных, остро не хватает мне. Их не хватает всем, кто страдает, переживая за судьбу страны, за ее сегодняшний и завтрашний день.

Я на сто процентов уверен: если бы они оставались живыми — у нас была бы совсем другая жизнь. Лучшая. Более достойная, более свободная.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *